По ходу своего знакомства с творчеством Николаса Кейджа, открыл для себя такую вещь: чтобы родственничек Френсиса Копполы не раздражал своим унылым экстерьером и глазами мающегося запором оленя, фильм должно быть либо очень хорошим, как «Скала» Майкла Бэя, либо очень плохим, как «Призрачный гонщик». Фантастический триллер «Знамение» это с блеском подтвердил. Кейдж в нем - исключительно органичный элемент и боже упаси поменять его на кого-нибудь другого.
А начиналось все как в сказке: жила-была девочка. Она была маленькая, но умненькая. Беда только, что проявить своего ума ей так особо и не довелось. Последнее, что она успела сделать толкового в своей жизни - это выиграть конкурс на лучшую идею, как отпраздновать юбилей своей школы. Но потом у зрителя трудами режиссера Алекса Прояса создается ощущение, что хрупкий детский мозг не выдержал креативного напряжения и сломался в нескольких направлениях сразу. В результате, девочка начинает слышать голоса, а потом еще и писать цифры. Последнее мешает ей принять участие в реализации собственной праздничной идеи, согласно которой, дети должны будут нарисовать, каким они видят светлое американское будущее через пятьдесят лет. А рисунки закатают в специально обученную банку и положат под мемориальную плиту во дворе школы, чтобы эксгумировать, когда придет время. Все рисуют, а девочка пишет цифры, подчиняясь своему встроенному диктанту. Оказывается, писать под диктовку из собственной головы так интересно, что девочка увлекается и учительнице приходится отобрать исписанную с обеих сторон бумажку. Ребенку ничего не остается, как выцарапать остальную цифирь ногтями на двери кладовки в подвале школы.
Что же на самом деле стало с мозгами бедной девочки? Ответа на этот вопрос миру пришлось ждать пятьдесят лет - пока банка с детскими рисунками не была извлечена, и рядом с ней не оказался сын главного героя - профессора астрофизики Массачусетского технологического института Джона Кестлера. Бедный ребенок не так давно лишился матери, задохнувшейся в дыму при пожаре в отеле. Теперь его воспитание тянет на своих плечах только папа. Насколько тяжела их доля, говорит уже то, что папа каждый вечер накачивается виски, а сынок уже в восемь лет хочет стать вегетарианцем. Впрочем, все разновидности семейной жизни в «Знамении» проходят под девизом «Уныние, уныние и еще раз уныние!» Такое чувство, что Прояс, снимая кино, параллельно разводился с женой, ругался с родителями и сжимал в руках ребенка, принесенного в подоле любимой дочерью. И в связи с этим - отчаянно изливал свои невзгоды на кинопленку. К сожалению, «семейная драма» занимает большую часть фильма, так что унынием зритель успевает пропитаться до самого ливера.
Итак, Кестлеру-сыну достается конверт с теми самыми цифрами, которые так старательно выводила много лет назад девочка с встроенным суфлером. С одной стороны - это такой ненавязчивый намек на общее лоховство пацана: одноклассники-то небось роботов с ракетами нахватали! Но с другой - не следует забывать, что Кестлер-папа каждый вечер заливает в себя целую бутылку вискаря работает профессором в одном из ведущих институтов мира. Лишние промилле в крови, дверца холодильника и черный маркер - вот все, что понадобилось светилу науки, чтобы понять: перед ним не просто выхлоп искалеченного детского мозга, а Таинственное Послание. А всемогущий поисковик «Google» (или какой-то другой, не помню) вбил последний десятидюймовый гвоздь в несокрушимую конструкцию уверенности профессора Кестлера, предъявив на комбинацию чисел «9, 11, 2001» набор отличных фотоснимков соответствующей трагедии. Для того, чтобы найти даты всех крупнейших катастроф за последние пятьдесят лет, понадобились остаток ночи и еще немного выпивки. Надрывную нотку в процесс научного поиска, вносит то, что среди этих трагедий есть и тот самый пожар в отеле, которого не пережила миссис Кестлер.
Три даты, впрочем, остались неопознанными. Судя по всему - они должны были обозначать трагедии, которые еще не состоялись. Взбудораженный открытием, Кестлер демонстрирует его своему другу и коллеге. Тот интересуется: а что значит уйма чисел, которые профессор так и не опознал? Герой разводит руками, друг советует ему меньше пить и горевать по жене. Но зритель вместе с героем понимает: листик попал в руки пацана неспроста, а грядущие трагедии можно попробовать предотвратить, воспользовавшись свежедобытым знанием.
Первый прозрачный намек на то, что ни хрена из этого не выйдет, зритель получает, когда пассажирский лайнер с грохотом наворачивается прямо перед ланьим взором профессора астрофизики. Самолет, кстати, навернулся грамотно - аж прямо весь кинозал ходуном заходил, а у соседа по ряду выпала из ослабевшей руки бутылка пива. Вообще, если за что «Знамению» и можно выставить твердую «пятерку», так это за все сцены, в которых происходит уничтожение чего-либо - начиная от самолета и заканчивая всем миром в конце фильма.
И вот, пока профессор Кестлер унылым лицом добивает выживших в крушении, в его светлую голову приходит мысль о том, что те цифры, значение которых он еще не понял, должны обозначать координаты места катастроф. Так и оказывается. За вычетом последней даты, до которой осталось еще что-то около трех суток. Здесь координаты значат совсем другое…
В общем, если прекратить вольный пересказ и просто высказать мнение, то получится примерно следующее: фильм «Знамение» представляет собой унылое говно, в котором жемчужинами поблескивают сцены работы студии спецэффектов. Авиакатастрофа, крушение поезда метро, уничтожение Земли - все сделано так, что отваливается челюсть. Ни малейшего намека на то, что все это нарисовано на компьютере. То есть, фильм можно с замиранием сердца смотреть примерно пять минут из ста сорока.
А развязка - это вообще что-то. Такого накала идиотизма я не встречал, пожалуй, никогда. Дети, спасенные с гибнущей Земли, переодетые в посконные белые шмотки и лишенные обуви, убегают в инопланетный закат, на фоне которого стоит какая-то раскидистая клюква, напоминающая Белое Древо Гондора! Этих детей спасли Высокоморальные Инопланетяне потому, что дети воспринимали их телепатический шепот (см. Встроенный диктант маленькой девочки из начала фильма). Но скажите, а прихваченные детьми два кролика - они что, тоже голоса слышали? И вот это дерево, с его отчетливо толкинистским обликом - не спасли ли его из Средиземья? Или это все-таки предельно тупая аллюзия на Ветхий Завет? Тогда получается, что этих детишек в скором времени ждет сюрприз в виде изгнания нафиг из того рая, в который их только что доставили?
Резюмирую: фильм категории «Г», за вычетом сцен с катастрофами.
Оставьте комментарий или два
Пожалуйста, зарегистрируйтесь для комментирования.